аудиокнига жизнь как жизнь хмелевская
Аудиокнига жизнь как жизнь хмелевская
Иоанна Хмелевская — известная польская писательница, автор женских иронических детективов и основоположник этого жанра для русских читателей. Настоящая фамилия писательницы — Ирена Барбара Кюн (Irena Barbara Kuhn), урождённая Ирэна Барбара Иоанна Беккер (Becker).
Ирэна Беккер родилась в семье директора банка, ее воспитанием занимались женщины — мать, бабка и две тётушки. Особенно сильное влияние на Иоанну оказала её тётка Люцина, журналистка, которая передала племяннице массу полезных знаний, в частности, занималась с ней французским языком. Осенью 1939 года нацисты вторглись в Польшу, из-за оккупации ей пришлось бросить школу. Сначала школьными предметами с ней занималась та же…
Иоанна Хмелевская — известная польская писательница, автор женских иронических детективов и основоположник этого жанра для русских читателей. Настоящая фамилия писательницы — Ирена Барбара Кюн (Irena Barbara Kuhn), урождённая Ирэна Барбара Иоанна Беккер (Becker).
Ирэна Беккер родилась в семье директора банка, ее воспитанием занимались женщины — мать, бабка и две тётушки. Особенно сильное влияние на Иоанну оказала её тётка Люцина, журналистка, которая передала племяннице массу полезных знаний, в частности, занималась с ней французским языком. Осенью 1939 года нацисты вторглись в Польшу, из-за оккупации ей пришлось бросить школу. Сначала школьными предметами с ней занималась та же тётка Люцина, а потом, в 1943 г. девочку отдали в интернат при монастыре Воскресения Господня в Варшаве. По окончании гимназии, уже в послевоенной Польше, она поступила в Архитектурную академию. Великим архитектором она себя никогда не считала.
Однажды во Франции Ирэна увидела небольшую часовню в Орли и поняла: такого ей никогда не создать. Хмелевская оставила свою профессию и с тех пор зарабатывала писательским трудом. Ее первый роман «Клин клином» вышел в 1964 году, всего же у писательницы за плечами около 60 романов.
Официально Хмелевская выходила замуж один раз — в 18 лет за парня по имени Станислав, который был старше её на три года. В этом браке у неё родилось два сына — Ежи (1951) и Роберт (1956).
Сокровища
Иоанна Хмелевская
Хотя главные действующие лица этой истории дети, она может прийтись по душе читателям любого возраста, благодаря мастерству писательницы, владеющей искусством талантливого рассказчика, умеющего описывать события захватывающе и убедительно с тонким и жизнерадостным юмором. Неразлучная троица Павлик, Яна и замечательный пёс Харб занимались поисками макулатуры. В результате в их руках оказались обрывки загадочного письма. В нём шла речь о сокровищах, хранящихся в глубинах жаркого африканского континента.
Одна из моих любимых мини-серий у Хмелевской. Третья часть серии.
Яночке и Павлику стало тесно в рамках Польши. И они решили махнуть… Куда бы вы думали? В Алжир! Как зачем? Конечно же, за сокровищами. Но как попасть в Алжир? Все-таки Польша – страна с достаточно закрытыми границами. Из любой безвыходной ситуации существует выход, решили неутомимые дети и нашли. Только вот реализацию взрослым доверять опасно… А теперь представьте глаза отца, когда ему из Алжира пришел контракт…
Великолепная книга. Во всем. Но в первую очередь, она познакомила меня с таинственным и необычным арабским укладом жизни. Вот честно. Для меня в детстве это была первая книга на эту тему. По мере прочтения без всяких затруднений запоминаешь даже местную терминологию: сирокко, сук и т.п. Так что книга не только интересная и веселая, но также и полезная для тех, кто интересуется другими странами.
Наверное, из всей серии про Яночку и Павлика – это моя любимая.
После некоторого разочарования от второй книге, к этой я приступала с настороженностью. Особенно меня напрягало то, что место действия переместилось в Алжир. К счастью, опасения оказались беспочвенными, и я получила большое удовольствие от чтения.
Спокойная жизнь и Яночка и Павлик практически несовместимы, а относительно простые действия приводят к совершенно невероятным последствиям. Вот и в этот раз проигранное Павликом пари обернулось для отца семейства контрактом в Алжире, а пани Кристине, Яночке и Павлику достались каникулы в этой стране. И, конечно, не обошлось без приключений.
С одной стороны, умом я понимаю, что все это слишком уж феерически. А с другой, Хмелевская пишет так, что в происходящее веришь. На самом деле каждый шаг вроде бы прост, логичен и вполне допустим. При этом вместе получается нечто абсолютно невероятное. Это то, что касается польской части истории. Ну и поведение членов семества Хабровичей добавляет позитива.
В алжирской части все оказаалось на удивление мило. Конечно, самостоятельность детей и спокойствие родителей при этом несколько зашкаливающие, но это уже привычно. Приключения в этот раз вполне приятные. И в целом все было забавно и симпатично.
Книжное путешествие. Тур 15. Беги, пока жив! Второй забег. Ход 5. Точка 13. Запорожец с мигалкой
Исключительно благодаря этому письму мы поехали в Алжир и нашли сокровища.
Аудиокнига жизнь как жизнь хмелевская
Иоанна Хмелевская — известная польская писательница, автор женских иронических детективов и основоположник этого жанра для русских читателей. Настоящая фамилия писательницы — Ирена Барбара Кюн (Irena Barbara Kuhn), урождённая Ирэна Барбара Иоанна Беккер (Becker).
Ирэна Беккер родилась в семье директора банка, ее воспитанием занимались женщины — мать, бабка и две тётушки. Особенно сильное влияние на Иоанну оказала её тётка Люцина, журналистка, которая передала племяннице массу полезных знаний, в частности, занималась с ней французским языком. Осенью 1939 года нацисты вторглись в Польшу, из-за оккупации ей пришлось бросить школу. Сначала школьными предметами с ней занималась та же…
Иоанна Хмелевская — известная польская писательница, автор женских иронических детективов и основоположник этого жанра для русских читателей. Настоящая фамилия писательницы — Ирена Барбара Кюн (Irena Barbara Kuhn), урождённая Ирэна Барбара Иоанна Беккер (Becker).
Ирэна Беккер родилась в семье директора банка, ее воспитанием занимались женщины — мать, бабка и две тётушки. Особенно сильное влияние на Иоанну оказала её тётка Люцина, журналистка, которая передала племяннице массу полезных знаний, в частности, занималась с ней французским языком. Осенью 1939 года нацисты вторглись в Польшу, из-за оккупации ей пришлось бросить школу. Сначала школьными предметами с ней занималась та же тётка Люцина, а потом, в 1943 г. девочку отдали в интернат при монастыре Воскресения Господня в Варшаве. По окончании гимназии, уже в послевоенной Польше, она поступила в Архитектурную академию. Великим архитектором она себя никогда не считала.
Однажды во Франции Ирэна увидела небольшую часовню в Орли и поняла: такого ей никогда не создать. Хмелевская оставила свою профессию и с тех пор зарабатывала писательским трудом. Ее первый роман «Клин клином» вышел в 1964 году, всего же у писательницы за плечами около 60 романов.
Официально Хмелевская выходила замуж один раз — в 18 лет за парня по имени Станислав, который был старше её на три года. В этом браке у неё родилось два сына — Ежи (1951) и Роберт (1956).
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Жизнь как жизнь
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
(Тереска Кемпиньска — 1)
Тихим августовским воскресным днем Тереска Кемпиньская сидела за письменным столом в своей комнате и смотрела в окно взором, исполненным мрачного отчаяния. За окном, на сонной жаре, неподвижно застыли залитые солнцем липы, подсолнухи свешивали свои тяжелые зрелые корзинки, мир, казалось, был напоен летом, спокоен, доволен жизнью, и мрачное отчаяние в Терескиных глазах разительно контрастировало с ленивой солнечной погодой.
Убранство комнаты тоже с ней не гармонировало. На письменном столе, на стульях, на полу царила внушительная помойка, по большей части состоявшая из продукции писчебумажной промышленности. Пустые ящики с одной стороны стола были выдвинуты, с другой — и вовсе вытащены. На тахте у стены бесформенной кучей громоздились снятые с полки книжки и рассыпанные фотографии, с этажерки свисала впечатляющих размеров тряпка для пыли, а посреди комнаты стоял огромный таз с водой, в котором на волнах меланхолически покачивались две губки. Все вместе наводило на мысль, что некто занялся творением мира из хаоса, но на полпути передумал.
Создательница сего натюрморта сидела у стола, подперев руками подбородок, и смотрела в окно. Чувства, которые переполняли ее душу и сердце, не имели ничего общего с начатой еще утром генеральной уборкой. Они явно уборке противоречили. Просто боролись с ней. Генеральную уборку затеяли специально для того, чтобы заглушить чувства и занять мысли, но она не выполнила своей миссии. Потерпела позорное фиаско.
Тереска капитулировала и бросила неблагодарное занятие. Она сидела за столом, который совсем потонул в мусоре, и полным муки взором смотрела в окно. Она ждала. Она ждала так уже третью неделю — стойко, непрерывно, с нетерпением, в надежде и сомнениях, в напряжении и отчаянии.
Тереске Кемпиньской было шестнадцать лет, и она была безнадежно, смертельно и отчаянно влюблена…
Великая любовь поразила ее как гром среди ясного неба в самом начале каникул. Это было первое в ее жизни действительно серьезное чувство, по сравнению с которым померкли все предыдущие. Вроде бы чувство казалось взаимным, только, по ее мнению, выражалось это как-то уж очень слабо. Некоторые симптомы говорили за взаимность, другие — совсем наоборот, все вместе было клубком противоречий и приводило к полному нервному расстройству. Уже три недели она ждала визита, обещанного объектом ее нежных чувств в момент расставания, надеясь, что непосредственный контакт что-нибудь наконец прояснит. Она на две недели сократила свое пребывание в горах, отвоевав себе в кровопролитной семейной войне право вернуться домой и заслужив репутацию особы весьма капризной и плохо воспитанной. С пылающими щеками взволнованная пани Марта Кемпиньская защищала дочь, сама тщетно пытаясь найти какую-нибудь разумную причину нелюбви своей дочери к горному воздуху, но добилась этим только того, что вся семья поставила под вопрос качество ее педагогической деятельности. Некоторые даже пообижались друг на друга.
До Терески дополнительные аспекты вопроса вообще не доходили. Великая любовь была ее великой тайной, она ни в коем случае не призналась бы в ней никому на свете. Она возвращалась домой, охваченная паническим страхом, что ненаглядный уже мог прийти в гости и никого не застать. Мог разочароваться! Не говоря уже о том, сколько бы она в этом случае потеряла…
И теперь, спустя почти три недели с момента возвращения, она все ждала. Считала звонки в дверь и по телефону. Она не срывалась с места, не мчалась открывать, не поднимала трубку, а просто застывала в напряжении, прислушиваясь, не дыша, унимая сердцебиение. И каждый раз за три недели она жестоко разочаровывалась. Нет, это слабо сказано! Каждый раз она с полной и абсолютной уверенностью чувствовала, что это конец, что больше она не вынесет этого ожидания, не выдержит еще одного звонка в дверь. И продолжала ждать.
Тереска Кемпиньская втрескалась по уши…
Генеральную уборку в столе и в комнате она начинала уже четвертый раз. Неумолимо приближалось начало школьного года, и уцелевший чудом кусочек здравого смысла наказывал как-то к нему подготовиться. Тереска при этом надеялась, что тяжелая работа ее займет, поглотит и позволит хотя бы на миг оторваться от мучительного, немилосердного ожидания.
Надежда оказалась напрасной. Каждый раз получалось одно и то же. Тереска приносила таз с водой, тряпки и губки, опустошала ящики и полки с похвальным намерением разобрать их содержимое, выбросить все ненужное и красиво разложить оставшееся. Она принималась за работу, доводила ее до кульминации и тут вдруг осознавала, что приводимые в порядок бумажонки ее не только не трогают, но попросту не доходят до сознания. Тогда она с полнейшим равнодушием оставляла их на произвол судьбы и сидела над последствиями внушительного побоища несколько часов, мрачно глядя в окно. Потом она запихивала все обратно как попало, постепенно превращая письменный стол в подобие заброшенного склада утильсырья. Если бы не то, что на тахте нужно было спать, а возле стола — проходить к двери, она, скорее всего, ничего никуда вовсе бы не запихивала.
Встречу с предметом своих чувств она мысленно вообразила себе уже около пятидесяти тысяч раз. Она необыкновенно старательно выбрала себе одежду и прическу, с какими должна перед ним предстать. Он был старше на целых три года. Там, на турбазе, он относился к ней в какой-то степени как к сопливой девчонке, видел ее растрепанной на морском ветру, в неудачно купленном купальнике, с обгоревшим облупленным носом. Теперь он должен увидеть изысканную молодую даму, великолепно одетую, чарующую своим обаянием, спокойную, холодную и соблазнительную, светскую и опытную. Теперь он должен увидеть широкий спектр ее достоинств, которые до сих пор не имели возможности раскрыться в неблагоприятных обстоятельствах. Теперь он должен…
Ну да, разумеется, теперь он должен все, что угодно, но для этого он прежде всего должен вообще ее увидеть, для чего ему следует прийти и застать ее дома, соответствующим образом подготовленную.
Не оставалось ничего другого, как только ждать. Вот она и ждала — стойко, терпеливо, проводя дома целые дни, взволнованная до потери сил, сердитая и несчастная.
В этот солнечный прекрасный день, в последнее воскресенье августа, она сидела дома одна. Младший брат не вернулся еще из лагеря, бабушка уехала на три дня, а родители отправились к тетке в гости. Тереска с омерзением отказалась участвовать в этом мероприятии. Она осталась дома, превратила свою комнату в своеобразный филиал авгиевых конюшен и, как обычно, застыла возле письменного стола, глядя в окно, не в состоянии продолжать столь неинтересную работу.
Где-то на дне ее существа зарождался бунт. Мука ожидания стала уже немыслимой, невыносимой. Любой ценой, отчаянно и сердито, Тереска пыталась найти что-нибудь, что изменило бы положение, вызвало интерес, заняло бы ум и оторвало бы мысли от кошмарного, неустанного ожидания.
«Если бы я только могла чем-нибудь заняться, — подумала она в неожиданном просветлении ума. — Если бы мне устать до смерти, наработаться, как ишак, чтобы я не могла вообще ни о чем думать…»
Она расставила локти на столе, сталкивая на пол весь мусор, а с ним старый атлас и восемь новых контурных карт без обложки. Она отметила, что у нее что-то упало, но не стала обращать на это ни малейшего внимания. Трагическим неподвижным взором она уставилась на надломленную ветку дерева перед самым окном. Ветка неподвижно висела в солнечном свете, а листья на ней уже стали желтеть.
Долгое время до Терески вообще не доходило, что она видит, и зрелище это ни о чем ей не говорило. А потом ее осенила спасительная мысль:
«Колоть дрова! — сообразила она, срываясь с места и опрокидывая стул. — Господи, ведь я же могу колоть дрова!!»
В довоенном односемейном доме было местное центральное отопление и очень старая допотопная печка весьма оригинальной конструкции, которая требовала больше дров, чем кокса. Всю зиму надо было колоть дрова для этой печи. Тереска всегда любила эту работу, и она даже удивилась, что такая мысль не пришла ей в голову раньше. Теперь, летом, дрова на самом деле нужны не были, но ведь она всегда может наколоть дров про запас. В подвале наверняка остались какие-нибудь прошлогодние поленья, а кроме того,
Аудиокнига жизнь как жизнь хмелевская
Вам предоставляется возможность от души посмеяться, так как перед вами одно из самых ярких и, пожалуй, самых ироничных произведений Иоанны Хмелевской.
Главный герой книги — Лесь – постоянно попадает в совершенно фантастические по своей нелепости ситуации и втягивает своих коллег по работе в необыкновенные приключения (иной раз криминальные), не позволяя коллективу архитектурной мастерской и на день скатиться в омут однообразных серых будней.
Если не будем говорить глупости, значит, будем думать глупости (с)
И снова дифирамбы Хмелевской
Я не знаю есть ли на свете более позитивные книги, мне не встречались. Пани Иоанна просто заряжает хорошим настроением. Ее искрометный юмор выходит за рамки, он вытряхивает тебя наизнанку. После чтения чувствуешь себя обновленным, радостным, отдохнувшим. Их можно перечитывать сотни раз, и все равно будешь хохотать до упаду.
Рецензия написана в рамках дуэли Собери их всех и игры Книжное государство.
Если не будем говорить глупости, значит, будем думать глупости (с)
И снова дифирамбы Хмелевской
Я не знаю есть ли на свете более позитивные книги, мне не встречались. Пани Иоанна просто заряжает хорошим настроением. Ее искрометный юмор выходит за рамки, он вытряхивает тебя наизнанку. После чтения чувствуешь себя обновленным, радостным, отдохнувшим. Их можно перечитывать сотни раз, и все равно будешь хохотать до упаду.
Рецензия написана в рамках дуэли Собери их всех и игры Книжное государство.
О вирусной природе преступности
Что же в этот раз припасла для нас Хмелевская? Совершенно правдивую и, возможно, лично прочувствованную историю, о вирусной природе преступности, рассмотренной на примере одного архитектурного бюро и его сотрудников.
Общее безумие захлестнет не только главного инженера в серых летних туфлях с острыми носами, но и иностранного работника на выездных замерах. Чудесное представление о торжестве рабочего класса и гибнущих всех скопом угнетателей, совершенное с авантюрным проникновением в ратушу провинциального городка. Рождение легенды о тайных встречах беременной уборщицы и церковного сторожа в свободное от работы время. Многодневное запутанное путешествие по окрестностям с посещением злачных мест, но с непонятной причиной и с раскладывающейся от головной боли черепной коробкой. А так же шестнадцати часовое блуждание по подземельям с неуютной ночёвкой под кустом в паре метров от пансиона проживания.
Каких только безумств не предпримет пани Иоанна с помощью своих персонажей для нашего удовольствия и устрашения бедного директора многострадального бюро, обреченного на процветание и обеспеченного иностранной рекламой с привлечением диких быков для польской национальной корриды.
Удачно. Ржачно. Смачно. В лучших традициях ранней Хмелевской.