автор книги зулейха открывает глаза биография
Гузель Яхина: какая биография, личная жизнь, фото, соц.сети, национал-ть?
Гузель Яхина биография
Гузель Яхина книги
Гузель Яхина биография личная жизнь
Гузель Яхина биография семья
Гузель Яхина книги отзывы скачать
Гузель Яхина автор тотального диктанта 2018
Несколько лет назад Гузель получила еще одно образование и теперь она сценарист. В этом 2018 году ее работы были выбраны как текст для тотального диктанта. Гузель Яхина не связана замужеством. По национальности она татарка.
Из соц. сетей есть Фейсбук.
Интересно в жизни получается, Гузель интересный автор, у нее есть несколько премий за одну ее книгу.
Но большая известность к ней пришла после того, как она стала автором так называемого тотального диктанта в этом 2018 году.
Гузель 1 июня будет 41 год, она из Казани. Но позже перебралась в Москву. Искала себя в рекламе, маркетинге. И вот в 2015 выходит роман Зулейха открывает глаза. И роман очень необычный, о 30 годах, репрессиях. Плюс по нему хотят снимать фильм. Гузель получила ряд премий. Долго автор работала над второй книгой, называется Дети мои, он тоже об истории. И о том, можно ли принять чужого ребенка.
Гузель очень интересная личность. Уже хотелось бы прочитать текст диктанта, думаю будет необычным. Из соц сетей лишь фейсбук.
Гузель Шамилевна Яхина является российской писательницей.
Свой День Рождения она отмечает 1 июня. В нынешнем 2017-м году Гузель отметила юбилей, 40 лет.
Гузель получила два высших образования, одно в родном Казанском педагогическом государственном институте, а другое в Московской школе кино, успешно окончив сценарный и факультет иностранных языков.
В 1999-м году Гузель приняла решение переехать в Москву, где у хрупкой девушки открылись способности в области рекламы и маркетинга. Однако ее по-прежнему не покидало желание писать книги.
Первыми публикациями Гузели стали два небольших рассказа под названиями «Винтовка» и «Мотылек», их напечатали в литературном журнале.
Идею своего романа «Зулейха открывает глаза» писательница вынашивала очень долго. В его идею легла автобиографическая история родной бабушки Гузели, Раисы Шакировны, которая в 7-летнем возрасте оказалась сосланной вместе с родителями в Сибирь.
Самостоятельные попытки писательницы опубликовать свою рукопись не увенчались успехом, но счастливый случай свел ее с «Редакцией Елены Шубиной». Это литературное агентство поверило в нее, напечатав книгу.
Драматический роман «Зулейха открывает глаза» имел оглушительный успех, никто из читателей не остался равнодушным к судьбе женщины, столкнувшейся с несправедливым раскулачиванием в 1930-1940-х годах. Роман удостоился восторженных отзывов критиков и нескольких престижных литературных премий. Произведение Гузели Яхиной назвали «Открытием года». Оно было переведено на 16 языков мира.
Читать онлайн роман бесплатно можно здесь, а скачать бесплатно на этом сайте.
Гузель Шамилевна Яхина станет автором Тотального диктанта, который пройдет 14 апреля 2018 года.
Что касается личной жизни, то Гузель замужем, воспитывает дочь.
Сейчас писательница взялась за работу над второй повестью о советском времени, кроме того, она трудится над сценарием для исторического фильма.
Гузель Яхина
Имя: Гузель Яхина (Guzel Yakhina)
Отчество: Шамилевна
День рождения: 1 июня 1977 (44 года)
Кто родился в этот день: узнать
Место рождения: Казань, Россия
Карьера: писательница
Семейное положение: в браке
Биография Гузели Яхиной
Детство
Девочка с самого детства тяготела к творчеству, прекрасно рисовала и училась в художественной школе. Литературный дар Гузель унаследовала от дедушки, который придумывал для любимой внучки сказочные истории. Дедушкины сказки и увлечение классической литературой стали основными факторами формирования личности будущего писателя. Девочка мечтала стать киносценаристом, и уже в старших классах школы она начала писать рассказы, многие из которых впоследствии вошли в её книги.
Гузель рассказывала, что со стороны мамы ее родственники – татары деревенские. Через их быт она впитала старинные татарские суеверия, отголоски языческих верований. Отец же ее – выходец из рода городских, казанских татар, буржуазной семьи с аристократическими традициями вроде званых ужинов и фортепианных вечеров. Если в деревне она была старшей дочерью, вынужденной ухаживать за младшими, то в семье отца ее, напротив, считали младшей и опекали. Такая двойственность оказала сильное влияние на становление личности Гузели.
Первые произведения
Зулейха открывает глаза
Критика
Литераторы назвали роман реквиемом по жертвам тоталитарного режима, отметили живость и натуральность характеров героев, а также философичность произведения и посыл Яхиной, которая буквально заклинает современников не допустить ошибок прошлого.
Особенно критики отметили персонаж Упыриху, красноармейца-убийцу и саму тихую маленькую Зулейху, а также язык произведения, содержащий точечный вкрапления татарских слов и словарь к ним, чтобы читатель мог лучше понять смысл книги.
Другая часть литераторов категорически не была согласна с мнением первой. Драматург Рабит Батулла яростно выступил против того, чтобы Яхину называли татарской писательницей, отметив, что характеры персонажей надуманны и неправдоподобны, а описание татарского быта и традиций не соответствуют действительности и являются проявлением неуважения ко всему татарскому народу.
В доказательство своих слов Батулла приводит отрывки из романа, когда Зулейха хоронит детей в гробах, в которых прячет пшеницу. Как известно, мусульмане не хоронят покойных в гробах, а заворачивают их в подобие савана, а женщинам-мусульманкам на кладбище ходить нельзя.
Дети мои
Личная жизнь Гузель Яхиной
Гузель Яхина сейчас
На многочисленные обвинения Яхина ответила, что на написание романа ее вдохновило исключительно желание разобраться в характере бабушки. Многие документальные моменты она намеренно убирала из книги в последующих саморедакциях («хотя сегодня бы не стала», – добавляет писательница).
В мае 2020 года в Башкирском театре драмы показали спектакль по роману «Зулейха открывает глаза». Работа была номминирована на «Золотую маску».
«Я долго прожила вместе с Зулейхой — мне казалось, что больше ничего не смогу написать»
Гузель Яхина о своем втором романе «Дети мои», поволжских немцах и маленьком человеке
Буквально на днях на полках книжных магазинов появится новый роман Гузели Яхиной «Дети мои». Ее первый роман «Зулейха открывает глаза», описывающий жизнь раскулаченной татарки, стал бестселлером и уже через год после дебюта был переведен на 30 языков и получил известные литературные премии «Большая книга» и «Ясная поляна». За это Яхина удостоилась от критиков звания самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени. Ее новый роман тоже описывает ранний период советской истории: Поволжье, 1920—1930-е годы. Главный герой, Якоб Бах — российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он растит дочь на уединенном хуторе, пишет сказки и становится свидетелем эпохальных событий в жизни страны. О своем писательском пути и работе над новым романом Гузель Яхина рассказала «Реальному времени».
«Сравнивать первый и второй роман нечестно»
— Гузель, ваш первый роман «Зулейха открывает глаза» переведен на 30 языков. И прежде чем мы попросим вас рассказать о вашем втором романе, скажите, как был принят первый в разных странах?
— Я бы выделила, во-первых, те страны, которым близка тема коммунизма и политических репрессий. Это бывшие страны социалистического блока, бывшие союзные республики. Там, как мне кажется, люди читают роман о Зулейхе и принимают его близко к сердцу, потому что похожие истории были и в их семьях. Это Украина, страны Прибалтики, Чехия.
Отдельно скажу про Иран. Иранская культура очень близка татарской. Многие мифологические герои в татарской культуре заимствованы из персидской. В Иране разговор о пери и девах не был чем-то экзотическим — это персонажи сказок, знакомые иранцам с детства. Как и легенда о Юсуфе и Зулейхе, легенда о шах-птице — сюжетообразующие мотивы романа. А имена, которые использованы в романе, — Муртаза, Зулейха, Салахатдин, Юсуф — это современные имена, которыми сейчас в Иране называют детей. Так же, как имя Гузель, кстати.
В странах, которые не прошли через сталинизм и репрессии, не испытали на себе, что такое строительство коммунизма-социализма, люди видят в истории Зулейхи скорее человеческую, нежели политическую историю. И там встречи с читателями я начинаю с небольшой исторической справки, с описания исторического контекста, рассказываю о тех реалиях, в которых происходят романные события.
— Переводчица вашего романа на французский недавно заявила прессе, что после публикации книги во Франции критики заговорили о возвращении великой русской литературы.
— Не возьмусь судить в целом о французской публике: не владею французским и не читала критические статьи на языке. Могу только сказать, что книга во Франции была принята очень тепло. У французского издания замечательная обложка, сдержанная и при этом приглашающая к чтению — это очень простой карандашный рисунок женщины азиатского типа. Во Франции книга появилась в конце августа прошлого года, и меня пригласили сразу на несколько книжных ярмарок: в городке Нанси около Парижа, в городке Морж на берегу Женевского озера, а в марте этого года я также побывала на Парижском книжном салоне. И могу подтвердить, что интерес к российской литературе очень большой. Читатели, с которыми я общалась, интересовались не только литературой, книгой, но и просто жизнью россиян. У нас случались разговоры о жизни в России в целом, о роли писателя в России. На Парижском книжном салоне Россия была в этом году почетным гостем, там был очень большой российский стенд, и он практически все дни был полон людьми. Одна часть стенда была отдана под книжный магазин: он очень напряженно работал все дни салона — продал огромное количество книг как русских, так и переводов российских авторов на французский.
Надо было выбирать: либо жить с историей Зулейхи дальше, следующие 3, 4, 5 лет, пока будет готовиться и сниматься фильм, потому что сценарист часто бывает активно вовлечен в производственный процесс; либо все же отходить от этой истории и заниматься новой. Я выбрала второе
— С чем связан такой интерес?
— Россия и Франция — две страны, которые всегда интересовались друг другом и умели понимать друг друга, влияли друг на друга. Это интерес, исторически обусловленный. Он был раньше, в XIX веке, и в XX-м, и есть сейчас, в XXI-м — он не подчиняется сиюминутным политическим моментам.
— Почему вы отказались писать сценарий к фильму о Зулейхе?
— Да, мне предлагали, и я отказалась. Надо было выбирать: либо жить с историей Зулейхи дальше, следующие 3, 4, 5 лет, пока будет готовиться и сниматься фильм, потому что сценарист часто бывает активно вовлечен в производственный процесс; либо все же отходить от этой истории и заниматься новой. Я выбрала второе. До этого уже очень долго прожила вместе с Зулейхой — мне стало казаться, что я больше ничего не смогу написать, если еще хотя бы немного проживу с этой историей.
В итоге были приглашены профессиональные сценаристы, которые и написали сценарий к фильму. Что касается сроков производства, то их пока что нет. У проекта есть режиссер, продюсер. Передовая группа выезжала в экспедицию — на осмотр локаций. До выбора актеров и планирования съемочного процесса дело пока не дошло. Это дело небыстрое, я и не ожидала, что за пару лет фильм будет снят. Конечно, нет. Телевизионное производство может длиться годами.
— А кто режиссер, если не секрет?
— Это секрет канала «Россия» — и канал расскажет об этом, когда посчитает нужным. От себя могу сказать, что это очень интересный режиссер, достаточно молодой, с интересными работами в портфолио. По-моему, хороший выбор.
— За время, пока вы встречались с читателями, общались с переводчиками, как изменилось ваше собственное восприятие истории Зулейхи? Как изменился ваш взгляд на темы, которые поднимаются в романе?
— Эти же темы есть и во втором моем романе. Но там я постаралась порассуждать о них чуть глубже. Это тот круг тем, который меня волнует, — взаимоотношения государства и личности, история маленького человека на фоне истории большой страны, вопрос внутренней свободы и ее соотношения со свободой внешней, вопрос отношений отцов и детей. А также вопрос личных страхов и их преодоления. Этими темами я занималась последние два года, когда писала новый роман — «Дети мои».
Что же касается отношения к первому роману: я испытываю к нему глубокую признательность за то, что он позволил мне написать второй роман. Это первый ребенок, которого я люблю. Второго ребенка люблю не меньше, но другой любовью — он давался сложнее, тяжелее, дольше. Сравнивать первый и второй роман нечестно. Я ничего не жду от читателей, но надеюсь, что те, кто полюбил историю Зулейхи, поймут мое желание написать иную историю, отличную от первой. И не будут искать в романе «Дети мои» продолжение истории Зулейхи.
Сравнивать первый и второй роман нечестно. Я ничего не жду от читателей, но надеюсь, что те, кто полюбил историю Зулейхи, поймут мое желание написать иную историю, отличную от первой
«Я писала не столько о немцах Поволжья, сколько общечеловеческую историю»
— Как у вас вообще появилась идея нового романа? Первый роман написан о женщине, татарке по национальности, чье мировосприятие, скорее всего, вам было легче понять. Но в романе «Дети мои» главным героем стал мужчина, да к тому же немец.
— В немцах Поволжья сошлись две очень важные в моей жизни темы: немецкий язык, немецкая культура — и Волга. Можно сказать, что писать было не так уж и сложно, потому что эти темы были со мной давно. Я родилась на Волге, выросла на ней, очень люблю эту реку. А мое первое образование — учитель немецкого. И дедушка был деревенским учителем немецкого (кстати, ему я и посвятила этот роман). Поначалу, конечно, сомневалась, имею ли право написать о вещах, которые для меня неродные, не впитаны с молоком матери. Но потом решила: да, имею такое право. Я достаточно глубоко изучила материал. Ну а главное — я писала не столько о немцах Поволжья, а сколько все же историю общечеловеческую.
Очень долго не могла определиться, как строить эту историю. Тема очень большая, огромная. И чем глубже ты погружаешься в нее — изучаешь культуру, обычаи, литературу немцев Поволжья, частные истории людей, читаешь мемуары — тем больше ты осознаешь, насколько, в сущности, мало тебе известно. Имеешь в голове огромное количество фактов, частных историй, сюжетов, деталей, событий, о которых хотелось бы рассказать — но не понимаешь, что из этого важно, а что нет. У меня было несколько вариантов сюжета.
— Шесть. Причем это были не просто синопсисы, расписанные на один-два листа, а достаточно подробные истории от имени разных героев и случающиеся в разные годы. На некоторые из этих синопсисов я собрала достаточно большой материал. Был сюжет, связанный с татарским мальчиком-сиротой, попадающим в немецкую семью и совмещающим в себе две культуры, татарскую и немецкую. Потом он вырастает и идет на Вторую мировую войну, в то время как его близких депортируют.
Была история немецкой девочки, в семью которой попадает этот самый мальчик-сирота. И повествование ведется с точки зрения этой девочки, через взросление детей, их развивающуюся любовь.
Также была история, которая в итоге и реализовалась, — история отца, который выращивает двух приемных детей. Я выбрала историю взрослого человека, который своими глазами наблюдает за событиями в Поволжье в ранние советские годы. Для сложной истории важен был взрослый взгляд.
Сначала мне хотелось написать о депортации, но потом я поняла, что о ней написано огромное количество книг — документальных, художественных. Кроме того, если писать о депортации, то это будет история совершенно трагическая, с начала и до конца. Мне же хотелось сделать историю объемную и нарисованную разными красками, в том числе яркими. Поэтому период романа — это ранние советские годы, с 1916-го по 1938 годы, что почти совпадает со временем существования немецкой автономии на Волге. А трагедия 1941 года упоминается в романе только в эпилоге и комментариях. Хотя, конечно, читатель будет читать весь роман с пониманием, что депортация — впереди, вот-вот случится.
В немцах Поволжья сошлись две очень важные в моей жизни темы: немецкий язык, немецкая культура — и Волга. Можно сказать, что писать было не так уж и сложно, потому что эти темы были со мной давно
— Можете вкратце рассказать сюжет романа?
— Я бы оттолкнулась не от сюжета, а от тех линий, уровней, которые есть в романе.
Есть сюжет «маленького человека». Мне показалось интересным сделать этим классическим героем русской литературы — «маленьким человеком» — немца, учителя немецкой словесности в одной из поволжских колоний. Шульмейстер Якоб Иванович Бах 22 года наблюдает за тем, что происходит в Поволжье. А случаются там очень важные вещи: и ключевые события Гражданской войны, и голод 1921 года, и голод 1932 года, и сплошная коллективизация. Большая история входит в жизнь героя — и толкает его: в непростые отношения с женщиной, в вынужденное родительство, во вскармливание ребенка и его воспитание… Он и сам не замечает, как постепенно превращается в настоящего большого героя. Это история вылупления личности через соприкосновение с Большой историей и Большой культурой. Немецкая культура играет важную роль в романе — герой сочиняет сказки, точнее, излагает литературным языком знакомые с детства фольклорные сюжеты.
Есть линия культурно-этнографическая, которая рассказывает о немцах Поволжья, об их истории, обычаях, традициях, суевериях, сказках. Так что можно, просто прочитав книгу, составить себе представление о том, что это был за народ. Я даже позволила себе поразмышлять немного об их ментальности, как я ее поняла из прочитанных текстов, поразмышлять о ключевых мифах, которые определяли их сознание.
Далее. Есть пласт историко-политический, который рассказывает о взаимоотношениях немцев Поволжья с государством в лице его главы Иосифа Сталина. Четыре главы из тридцати — об «отце народов». Сам Сталин не называется по имени, но, конечно, он легко узнаваем с первых строк. Он возникает под разными именами: то как «Гость»; то как «Он» — обезличено; то как «Вождь». Мне было интересно попробовать воссоздать образ его мыслей, а также метафорически рассказать о том, что происходило в отношениях советского немецкого народа и советского государства.
Есть также пласт философский. Одна из главных тем романа — соотношение любви и страха в нашем сердце. Это клей, который скрепляет сюжет. Весь роман пронизан темой страха и любви. Любви в широком смысле — не только к женщине или мужчине, а любви также к родине, к большой реке, на которой живут герои, к детям, к творчеству. Я попыталась порассуждать о том, как в нас уживаются страх и любовь. Как возникают страхи — страх потери любимого человека, страх потери ребенка, которым ты очень дорожишь, страх за плоды своего творчества. И как мы преодолеваем эти страхи: через любовь; через творчество (когда мы выплескиваем страхи в творческих произведениях и тем самым прорабатываем эти страхи). Еще один путь преодоления страхов — логический, философский, через осмысление, осознание страхов, через мудрость, которую мы приобретаем с годами. О преодолении страхов при помощи любви и творчества, философского отношения к жизни по большому счету и есть роман.
«Я написала в романе об этом Чувстве Большой Реки, которое есть в теле каждого волжанина»
— А какова особенность менталитета немцев Поволжья? Чем они так уникальны и почему могут быть интересны читателю?
— Тех, кто этим заинтересовался, сердечно приглашаю прочитать роман «Дети мои». Я могу рассказать немного, не раскрывая всего, что есть в романе. Я рискнула рассуждать о менталитете другого народа, а это сложно. Все мои выводы были вдохновлены реальными текстами — либо художественными, либо поэтическими, либо воспоминаниями, мемуарами. В этих текстах я увидела общие темы, уловила некоторые лейтмотивы.
Первый — любовь к Волге. Я была удивлена и обрадована это увидеть — узнать в чувствах поволжских немцев свою собственную любовь к Волге. И я написала в романе об этом Чувстве Большой Реки, которое есть в теле каждого волжанина.
Я была удивлена и обрадована это увидеть — узнать в чувствах поволжских немцев свою собственную любовь к Волге. И я написала в романе об этом Чувстве Большой Реки, которое есть в теле каждого волжанина
Вторая важная тема — противоречивые стремления, которые уживались в сердцах поволжских немцев. С одной стороны, это был народ очень спокойный, терпеливый, набожный, исполнительный; народ, который оберегал свои традиции, любил землю и врастал в нее корнями. С другой стороны, российские немцы были воспитаны на семейных историях о переселении, случившемся во времена Екатерины Второй — о том поиске счастья, в который отправились их предки и, наконец, приехали на Волгу. Вот эти два разнонаправленных движения души — движения к спокойной оседлой жизни, к традиционности, к крестьянскому быту, к труду на своей земле и одновременно к побегу, к путешествию в дальнюю страну за далеким счастьем — парадоксальным образом уживались в поволжских немцах. Случившиеся в XIX и XX веке многочисленные волны эмиграции из Поволжья — в Америку, Бразилию, Канаду, обратно в Германию — конечно, во многом обусловлены тяжелыми условиями жизни, политическими процессами. Но также в этом была и доля стремления к погоне за далеким счастьем — к тому, с чего собственно и началась история поволжских немцев.
Третий лейтмотив — взаимоотношения с коренным населением, степняками. Немцы называли их киргизами, на самом деле это предки современных казахов. Сначала их очень боялись, потому что киргизы иногда жестоко расправлялись с немецкими колонистами, грабили их колонии. Но постепенно эти народы научились уживаться, и к концу XIX века только в пословицах и поговорках сохранился былой страх перед киргизами. Например, у поволжских немцев была такая поговорка, ею пугали детей: «Киргиз придет и заберет». Более того, образовался целый культурный архетип о взаимоотношения[ молодых людей из двух разных народов — немецкого и киргизского. Это такие своеобразные Ромео и Джульетта, только история их любви имела счастливый конец. Таких историй написано несколько. Есть прекрасная история о любви юной киргизки, воспитанной в немецкой семье, и коренного немца — «Лайли Зультанех». Есть поволжско-немецкий эпос «Киргизенмихель»: история немецкого юноши, которого в детстве украли степняки и который вырастает в киргизском племени, и его любви с киргизской девушкой. Я этот мотив тоже включила в роман: там есть линия отношений беспризорного киргизского мальчика Васьки с немецкой девочкой Анче, дочерью главного героя.
— Интересно, что истории с яркой национальной самобытностью зачастую описывают прошлое. В современном глобальном мире, наверное, подобные истории уже редкость.
— Сегодня у человека гораздо больше самоидентификаций, чем 100 или 300 лет назад. В прошлом самоидентификаций было меньше: пол, национальность, семейное положение, социальный статус — вот, пожалуй, и все. И человек сильнее за них держался, они были для него ценнее. Сегодня мы не просто женщина, мама, татарка или русская. Сегодня мы еще имеем профессию, порой не одну; мы представители какой-нибудь политической партии, а еще и блогеры, фотографы-любители, дайверы, члены общества собаководов, веганы — и все это одновременно. Есть известная социальная теория: чем больше у человека самоидентификаций, тем меньше его уровень агрессии — он способен осознать свою общность с разными людьми, и за счет этого у него увеличивается толерантность.
— Вы сказали, что во втором романе большое внимание уделили Сталину. Каково ваше отношение к нему — особенно сейчас, на фоне дискуссий о его роли в истории и даже предложений устанавливать ему памятники?
— У меня отношение очень простое: Сталин — это тиран. И время его правления называется тиранией. Достижения сталинского режима, о которых некоторые сегодня вспоминают с ностальгией, были оплачены такой трагической ценой, что мне кажется странным даже рассуждать об этих достижениях. Да, наверное, есть люди, которые могут в черном увидеть белое. Но мне такая дискуссия кажется странной. Однако возникновение этой дискуссии — все же хороший знак: идет проработка старых травм, накопленных за долгие годы советского режима. Все, что я хочу сказать по этому поводу, я выражаю в своих романах.
«У меня есть третья история, я хотела бы написать ее — вот и весь мой план на ближайшие два года»
— Критики замечают, что прошлое на какое-то время в литературе потеснило современность. Писатели, в том числе и вы, сегодня очень часто обращаются к теме советского периода. Почему?
— Через прошлое мы осмысляем настоящее. И для нас, выросших на русской классической литературе, такое осмысление очень органично. В школе мы привыкаем соотносить себя не с современными героями, а с героями прошлого — с Евгением Онегиным и Татьяной Лариной, с Печориным и Анной Карениной — с теми, кто жил 100—150 лет назад. Поэтому для нас такой взгляд назад и такое осознание себя через героев прошлого очень органичны.
Пока мои книги читают, я буду писать. Не строю далеких и смелых планов. У меня есть третья история, я хотела бы написать ее — вот и весь мой план на ближайшие два года
Далее. У исторического романа в России есть много разных функций. Первая функция — это связь с предыдущими поколениями. Мы порой мало знаем о жизни наших бабушек и прабабушек в силу того, что по историческим причинам семейные связи были разрушены: кто-то уехал из страны, был убит на войне, погиб из-за голода. Многие скрывали свое происхождение — для предыдущих поколений знание о прошлом часто становилось опасным для жизни. А исторический роман, рассказывающий о раннем советском времени или о начале прошлого века, помогает нам сегодня чуть лучше почувствовать наших предков, подумать о них, прикоснуться к ним. Это одна важная функция.
Вторая важная функция — это проработка травм прошлого. Очень многие травмы российского-советского общества не были открыто обсуждены, не были проработаны, они просто наслаивались одна на другую и образовали огромный комок травм, для проработки которого недостаточно одного и даже двух десятилетий.
Именно по этим причинам, на мой взгляд, исторические романы очень популярны сегодня: их пишут, их читают.
— Связываете ли вы свою дальнейшую жизнь с писательством?
— Я предпочитаю не загадывать далеко, а просто работать. Пока мои книги читают, я буду писать. Не строю далеких и смелых планов. У меня есть третья история, я хотела бы написать ее — вот и весь мой план на ближайшие два года.